Рафаэль Мартос Санчес - Raphael - Rafael Martos Sánchez - 33. Amo

33. Amo

AMO
ЛЮБЛЮ

 
https://www.youtube.com/watch?v=1uyQlL4A9c0 

Милый месяц июнь, который я так любила в детстве, и который поневоле разлюбила после печальных событий, произошедших в юности, и наступления которого стала даже бояться – что он принесёт? – он снова наступил.

В конце июня в нашем огороде созрела малина, и, нарвав целый стакан ягод, я вошла в дом.
- Да не будет она есть, - сказал отец, догадавшись, кому я её несу.
- А может, будет. Попробуем.
Я вошла в комнату и протянула стакан маме.
- Поешь, пожалуйста.
Она открыла глаза и слегка качнула головой – нет.
- Хотя бы немного. Ну, пожалуйста.
Я усадила её на кровать, и, взяв из стакана несколько ягод, она очень медленно стала их есть.
- Вот это правильно, - сказал вошедший в комнату отец, изобразив на лице радость.
Он, как и я, старался выглядеть оптимистом, и, должна сказать, у него это лучше получалось, чем у меня, а чего ему стоило быть таким, знал только он сам.

Мама опустила руку.
- Всё, больше не хочу.
- Ну, и то ладно. Потом ещё поешь.
Отец сел рядом с ней, и она положила голову ему на плечо, а я стояла напротив и долго смотрела на них. Такую картину мне давно не приходилось видеть – обнявшиеся родители, как два голубя. Всю жизнь ссорились, что-то выясняли, а теперь… Рука отца сжалась в кулак, и я поняла – ему очень трудно, ещё мгновение, и он не выдержит. И он не выдержал.
- Я пойду, дела у меня.

Уложив маму на кровать, я хотела уйти вслед за отцом, но вдруг она дрожащим голосом произнесла:
- Ты прости меня.
- За что?
- За всё, - по её щекам потекли слёзы, - Доченька, ты прости меня.
- Да за что ты просишь прощения?
- За то, что родила тебя в понедельник. Это я во всём виновата.
- Не говори глупостей, ты ни в чём не виновата.
Но она продолжала плакать, и смотреть на это не было сил. Я выбежала из комнаты, а вслед мне звучали её слова:
- Доченька, прости меня.

На следующий день ей стало хуже, и когда отец усаживал её, то она закричала от боли. И это был уже только крик – говорить она уже не могла. День за днём я входила в комнату, и по её взгляду понимала, о чём она просит, а просьба всегда была одна – включи компьютер. А в нём – букет песен Рафаэля, таких разных и таких долгожданных.

Мамы не стало 16 июля, и в доме cтало невыносимо пусто.
- Улетел наш воробушек, - произнёс отец с болью, в день похорон.
Она всегда была воробушком – и по девичьей фамилии, и по маленькому росту, и по своей стройности, как у девушки. А на кладбище отец обьявил нам с братом:
- Когда придёт время, то положите меня рядом с ней. Хочу быть рядом только с ней.
После случившегося он вдруг резко постарел и сдался всем навалившимся на него болезням, словно хотел поскорее развязать затянувшийся узел, и однажды так просто, как бы между прочим сказал:
- Я не вижу.
А я это уже давно поняла, ведь он практически не выходил из дома, а если выходил, то только во двор, где мог и с закрытыми глазами двигаться, по памяти. Я и сама чувствовала себя неважно, а слепота отца совсем вывела меня из колеи. Как мы будем жить?

Сын, заметив мой осунувшийся вид, забеспокоился.
- Мама, у тебя что-то болит?
- Нет, котенька, всё нормально.
Но всё было далеко не нормально. Я ощущала, словно от моего тела оторвали часть и закопали в землю, и вокруг была такая пустота, какой никогда ещё не было.

- Ну, и довели вы себя, - возмутился врач в поликлинике, - Анализы-то никуда не годные. Тут только операция поможет.
- Операция?
- Да, и причём срочная. Опухоль уже большая.
Прошёл всего год после ухода мамы, и теперь что-то будет со мной. Но что?

Я вошла в дом, и привычный интерьер показался серым, а потом вдруг всё сжалось, породив страшную мысль - это моя тюрьма. Зачем жить? Рука сама потянулась к компьютеру, сама нажала на значок на мониторе… Нежная песня, перевод которой я уже знала, разлилась по серым стенам «тюрьмы», и слёзы полились потоком. Мне почему-то показалось, что Рафаэль пел о маме – это она трепетала маленькой птичкой на его руке, и это её он так красиво любил.

my-raphael.com 
Я и ромашки. В тот период самые лучшие для меня цветы.

На операцию я поехала в конце ноября, и в день отьезда сын вцепился в мою руку:
- Мама, ты вернёшься?
- Конечно, вернусь.
Его страх потерять меня кольнул шипом в самое сердце. «Я должна вернуться! Должна!» - решила я. И уже сидя в автобусе, я повторяла и повторяла эти слова – как-будто от этого зависело что-то. Унылые пейзажи мелькали за окном, на душе было муторно… И тут в телефоне соседки зазвучала милая песня о птичке, трепещущей на руке - Рафаэль сопровождал меня в пути, успокаивая, как добрый доктор, и в какой-то миг я почувствовала, что и мамина душа летела рядом, оберегая меня, словно птица, заботливым крылом. И тогда моя уверенность укрепилась - я вернусь, обязательно вернусь.