Рафаэль Мартос Санчес - Raphael - Rafael Martos Sánchez - 29.03.2016. “El Legado de...” - “Наследие…” Рафаэля Телевидение Андалусии представляет

29.03.2016. “El Legado de...” - “Наследие…” Рафаэля Телевидение Андалусии представляет

Друзья, предлагаем вам посмотреть один из выпусков новой программы Андалузского ТВ, который вышел в эфир вчера вечером, 29 марта. Он был посвящён Рафаэлю и является частью цикла передач, в которых рассказывается о значимости наследия многих известных личностей наших дней, родившихся в Андалусии. Программа так и называется: “Наследие…”. Её ведёт Энрике Ромеро.

“EL LEGADO DE...” от 28 марта 2016 г.

Хосе Боно: …Нет никого, кто имел бы такой успех, как у него.

Мануэль Мартос: 
Я думаю, что мой отец родился певцом – артистом.

Кармен Кальво: 
Он никогда не подводит, он всегда уважительно относится к своей публике, проходят годы, а он продолжает петь, он не изменяет себе самому, и люди его любят.

Алехандра Мартос: 
Я думаю, что он – человек с другой планеты. 

Нурия Рокa: 
Он – артист другого измерения. Думаю, и это совершенно очевидно, что его личность – абсолютно притягивающая, его стиль уникален.

Кристина Альмеида: 
Раньше его стиль был простецким, а сейчас он меняется, потому что он адаптируется к условиям.

Пако Клавель: 
“Я тот, кто каждый вечер идёт за тобой…”

Энрике Морено: 
Это человек, который никогда никого не обижает. Наоборот, он поднимает всех на ноги. 

Мария Хосе Суарес: 
Мы можем очень гордиться, имея артиста такого уровня, как Рафаэль, у нас в Испании. 

Хосе Боно: 
Рафаэль – звезда, но дома он абсолютно нормальный человек, родной, ласковый. Быть рядом с ним – удовольствие.

Энрике Ромеро: 
Добрый вечер! Добро пожаловать в программу “El Legado de...” Ещё один понедельник. Мы будем говорить об артисте XX века и века XXI. Это артист–революционер, в 9 лет он завоевал свою первую премию в Австрии. Сын каменщика, он – прирождённый артист. Он произвёл революцию в современной музыке и продолжает делать это сейчас. У него более 300 Золотых дисков и есть Урановый диск. Без всякого сомнения, он – первый, БОЛЬШОЙ первый номер. Сегодня мы приближаемся к великой фигуре Рафаэля.

Энрике Ромеро: Рафаэль! Он родился на чудесной земле Андалусии, здесь у него тысячи поклонников, они знают весь его творческий путь. Рафаэль, он из Линареса, и наша публика тоже из Линареса. Сегодня мы получим огромное удовольствие от беседы с ними. Линарес, 1943г. Совсем ещё маленьким Рафаэль попадает в Мадрид. Вскоре он завоёвывает практически всю Испанию и весь песенный мир. Здесь, в программе “Наследие…”, мы посетим то место, где Рафаэль родился как певец. Вы даже не представляете, что это за место. Мы посетим его с сыном Рафаэля. Место, которое стало свидетелем рождения одного из самых значимых певцов истории Испании.

Мы в колледже Сан Антонио Мадрида. Очень близко отсюда жил Рафаэль, когда был маленьким. И здесь он начал петь в детском хоре. Сегодня его родной сын Мануэль, тоже певец, раскроет нам историю происхождения своего отца – певца. 


Мануэль Мартос: Привет! Как дела?

Энрике Ромеро: Ждём тебя здесь.

Мануэль Мартос:
 Наконец, я побывал в колледже Сан Антонио.

Энрике Ромеро: Я очень рад видеть тебя, спасибо за то, что пришёл. Вот мы здесь, где начинал твой отец.

Мануэль Мартос: Боже мой, я никогда здесь не был. Не знаю, может, это ужасно, что я об этом говорю, ведь это часть истории моего отца. Я прекрасно знаю его биографию, но здесь я никогда не был, это впечатляет.

Энрике Ромеро: Падре Луис мне сказал, что сейчас здесь всё точно так же, как и было раньше. Даже этот орган… Давай поговорим немного о твоем отце, о том, как он начинал, о том, что он рассказывал тебе о себе, как тебе работается с ним сейчас, потому что сейчас у него такой период...

Мануэль Мартос: Сейчас у него всё прекрасно. 

Энрике Ромеро: И ты всё время ездишь с ним.

Мануэль Мартос: Я много с ним езжу, но не всегда, естественно. Мне жена говорит иногда: иди, иди к папе, иди к нему…

Энрике Ромеро: Она выгоняет тебя…

Мануэль Мартос: Естественно, я много времени провожу с ним, с его дисками и их записью, мы отлично ладим друг с другом, мне доставляет удовольствие работать с ним.

Энрике Ромеро: Когда он был маленьким, не знаю, поднимался ли он сюда?


Мануэль Мартос: Не знаю, боже мой, это впечатляет.

Энрике Ромеро: Большой храм, огромный. Что тебе рассказывал отец о том, как он начинал петь? 

Мануэль Мартос: Ты уже знаешь, что он родился с Линаресе, ещё маленьким его привезли в Мадрид, они жили в этом квартале Браво Мурильо, он очень любил петь, он был обычным мальчишкой, как и многие другие, но ему нравилось петь. Ему повезло, он поступил в этот колледж Сан Антонио. Я думаю, что мой отец родился певцом, артистом.

Рафаэль (из программы "1001 ночь", 2009г.): Я начал выступать на сцене с 4-х лет. Я пел в хоре, был солистом. Мы пели детские венские песни, детские мексиканские и подобные им. Когда мне было 9 лет, я получил премию в Зальцбурге. Тогда я пел “Голубку” и всякие такие вещи, немецкие…

На экране появляется фотография падре Эстебана. Это мой музыкальный наставник, падре Эстебан, который меня научил всему тому, что я умею. А это моя семья. У нас дома был прекрасный пример андалузской женщины – моя мать. Отец был андалузцем типа Сенеки, молчаливым, много знающим. Моя мать была чудесной женщиной, невероятно веселой, в её глазах было столько жизни. Она была необыкновенной. 


В Андалусии я не был лет до 13–14, после чего я снова открыл её для себя, то есть то, что ещё раньше я впитал с молоком матери. С тех пор я езжу сюда очень часто. 

Звучит песня “Llevan”.

Пако Клавель: Начиная с фестиваля в Бенидорме, на котором он победил с песней “Llevan”, с того момента, его карьера была блистательной.


Звучит песня “Yos oy aquel” с фестиваля Евровидение – 1966г.

Кармен Кальво (бывшая министр Культуры): Рафаэль – не только певец. Он – творец, он – артист. Во всём: в том, о чём он поёт, что рисует, что танцует… И всё это он делает очень хорошо. Она приводит пример с toreros (тореадорами): одни из них – настоящие toreros, а другие, как говорил Рафаэль де Паула, просто убивают быков. Рафаэль, он такой, он - артист. Поскольку он хороший артист, на его концерты ходят люди разных поколений. Он умеет подстраиваться под время, не теряя своей сущности и подлинности.

Звучит песня “Capote de grana y oro”, 1992г.

Кристина Альмеида выражает несогласие со словами некоторых людей, которые говорили, что Рафаэль подстраивался под режим, который господствовал в прошлые годы в стране. Тот режим, по её словам, не такой уж жёсткий, его поддерживала Лола Флорес, например, а Рафаэль был вне политики, и он всегда был очень интересным певцом.

Хосе Боно (сват): Когда я услышал Рафаэля впервые, я был очарован, я был в восторге. И он всё время ассоциировался у меня с песней “El Tamborilero”, рождественской песней, после которой появились “Yo soy aquel” и все остальные, но я никогда не мог представить себе, что мы станем родственниками.

Звучит “El Tamborilero” , 1972г.

Энрике Ромеро: В чём секрет твоего отца?

Мануэль Мартос: Мне кажется, что у него их несколько. Прежде всего, то, что он всегда, с самого начала, ощущал себя первым. И, конечно же, огромная любовь к своему делу. Я думаю, что на каждом концерте он ощущает себя первым... И любовь к делу, которую он вкладывает во всё, что он делает. Он уже 55 лет на сцене, и мне кажется, что сейчас у него желания работать больше, чем у молодого парня, который только начинает свою карьеру. Когда я начал выступать, я подумал: это просто невероятно, предо мной лучший пример.


Энрике Ромеро: Он обладает особым талантом.

Мануэль Мартос: Да, я думаю, что, кроме того, что он получил какие-то навыки на уроках пения, когда он пел в хоре, он родился с этим с даром. Бывает в жизни, в связи с разными обстоятельствами, люди, имеющие тот или иной дар, не всегда могут использовать его, потому что посвящают себя чему-то другому, а моему отцу посчастливилось иметь возможность использовать свой дар.

Рафаэль (из программы "1001 ночь", 2009г.): Удача – это очень важная вещь. Очень важно суметь увидеть и вовремя схватить её, вовремя подняться в вагон трамвая. Удача – это трамвай, который движется, и ты должен успеть подняться в него, и чтобы никто тебя оттуда не вытолкнул. Как сделать так, чтобы тебя не вытолкнули? Надо работать.

Мануэль Мартос: Он – неутомимый труженик. И даже если он берёт 3-4 свободных дня, чтобы поехать куда-нибудь отдохнуть на короткое время, он и там хватается за телефон и очень скоро начинают сыпаться СМС-ки: мне, в офис, его представителю… Он спрашивает, как обстоят дела с одним делом или другим. Он никогда не отключает телефон, никогда.

Звучит “Yo soy aquel” с фестиваля Евровидение 1966г.

Пако Клавель: Рафаэль – мегазвезда испанской поп-музыки и музыки всего мира.

Кармен Кальво (бывшая министр Культуры): Рафаэль, он из того мира артистов, которые, являясь подлинными, великолепными профессионалами, могут переходить от одного поколения к другому и продолжать свою деятельность. С очень немногими это происходит, а с Рафаэлем происходит. 

Кристина Альмеида: Мне вначале не нравилось, как он поёт, его манера. Мне казалось, что он кричит, но потом он стал нравиться мне. 

Рафаэль (из программы "1001 ночь", 2009г.): Моя жизнь на сцене и моя манера держаться... Они такие, очень искренние, ничего изобретательного. Это то, что есть, и таким меня нужно воспринимать.

Фалете, (певица): исполняет песню “Digan lo que digan”. 

Энрике Ромеро: Мы находимся в Teatro de la Zarzuela. Это символичное мадридское здание явилось свидетелем многих успешных выступлений Рафаэля в разные периоды его жизни, но ещё оно хранит незабываемые личные воспоминания. Об этом нам расскажет его дочь Алехандра, которая уже ждёт нас внутри.

Алехандра Мартос: Как дела?

Энрике Ромеро: Я очень рад видеть тебя.

Алехандра Мартос: Я тоже.

Энрике Ромеро: Я опоздал?

Алехандра Мартос: Нет, я ждала, но немного.

Энрике Ромеро: Почему мы находимся в Teatro de la Zarzuela?

Алехандра Мартос: Мы здесь, потому что здесь началась карьера моего отца. В 1965. Это был первый концерт, который он дал, и отсюда пошёл отсчёт ДО и ПОСЛЕ. Без сомнений. Потому что произошла революция в том, как давались концерты. Он усадил людей в кресла, чтобы они слушали его.

Рафаэль (из программы "1001 ночь", 2009г.): У моих товарищей из студии звукозаписи был шок. Мне позвонил генеральный директор и сказал: “Послушай, niño, - он звал меня так, - мне сказали, что ты хочешь дать концерт?” Я ответил: “Да”. – “И ты претендуешь на то, чтобы мы сидели в течение трёх часов и слушали тебя? Почему? Что мы тебе сделали?”. Это было как ушат холодной воды. Я сказал: “Да, я хочу, чтобы было так”. И 3-го числа я дебютировал в Teatro de la Zarzuela с концертом, который вошёл в историю музыки, потому что в тот момент мир музыки изменился. 


Алехандра Мартос: Тот концерт был знаковым, невероятным.

Звучит песня “Que nadie sepa mi sufrir” 1968г.

Энрике Ромеро, обращаясь к Франсису Гусману: Когда ты узнал о Рафаэле?

Франсис Гусман (владелец бара “La Polaca”): У США есть Фрэнк Синатра, Мартин и многие другие, у Англии – Том Джонс, а у Испании есть Рафаэль.

Энрике Ромеро: У Рафаэля есть диск на японском языке!

Франсис Гусман (владелец бара “La Polaca”): Рафаэль записал чудесную версию “Amor mío” на японском. Вот тексты песен, всё на японском, всё переведено. 

Энрике Ромеро: Это список всех песен?

Франсис Гусман (владелец бара “La Polaca”): Точно.

Звучит “Amor mío”.

Энрике Ромеро: Он не просто поёт, сам по себе он – подлинный театр.

Алехандра Мартос: Он исполняет. Мне кажется, что мой отец – исполнитель, который обладает прекрасным голосом и данными актёра, очень важными. Он исполняет песни. Он обладает силой физической и ментальной. Он выходит на сцену и овладевает ею.

Звучит “Mi gran noche”, 1987г.

Энрике Ромеро: Он когда-нибудь чувствовал себя… 

Алехандра Мартос: Полагаю, что да. Очень трудно находится там и не чувствовать ничего такого. Другое дело, как ты этим управляешь, но я полагаю, что да.

Нурия Рокa: Мне он нравится, потому что любой человек, обладающий талантом, подобным Рафаэлю, вызывает огромное уважение. Кроме того, он всегда на высоте, это мне импонирует. 

Мария Хосе Суарес: Я думаю, что он из тех артистов, какие имеются в Голивуде. Он такой, он – фигура.

Пако Клавель: Это человек, который отдаётся всем своим существом и душой песне. И он всегда такой индивидуальный. Я думаю, что это всё передаётся.

Звучит “Mi gran noche”, 1987г.

Алехандра Мартос: Мой отец из-за своей профессии не мог находиться дома столько, сколько другие отцы. Но я никогда в жизни не чувствовала, что мне его не хватает. Физически его не было рядом, но он присутствовал всегда. Он предпринимал порой огромные усилия, чтобы видеть нас. Он мог находиться где-нибудь в Аргентине и, имея 3 свободных дня, он садился на самолёт и прилетал в Испанию. Проводил с нами один день и снова улетал. И такое он делал очень часто.

Энрике Ромеро, обращаясь к Мануэлю: Когда ты был маленьким, как ты прожил твой детский этап с отцом, который являлся кумиром.

Мануэль Мартос: Для меня это было нормальным. Нормальным то, кем он являлся и нормальным то, что он отсутствовал дома чаще других. Когда он проводил в Америке по 2–3 месяца подряд, его отсутствие было заметным, но это воспринималось нормально. Моя мать всё делала очень хорошо, она не давала возможности почувствовать, что наш отец далеко, не говорила таких вещей типа: как жалко… Нет, всегда было так: твой отец – певец, он гастролирует по всему миру, и у него бывают длительные гастроли. Его отсутствие она всегда возмещала чем-то, что давало нам понять, что он в курсе всего, хотя он и далеко. Ведь были же телефонные звонки, факсы (когда они были), мобильные, сообщения СМС, е-мэйлы… Сейчас с этим намного проще. У меня не было никогда ощущения, что мой отец находился далеко.

Энрике Ромеро, обращаясь к Алехандре: Твоя мама. Какую роль она играла в семье?

Алехандра Мартос: Представь себе, фундаментальную. Моя мать вышла замуж за отца, зная, кем он являлся. Вышла замуж не такой уж юной девочкой, в возрасте, который в то время не казался молодым для замужества. Она очень хорошо знала, чего хотела и знала очень хорошо, за кого выходила. Хотя я представляю, что потом ей не приходилось легко. Конечно. Но я думаю, что она сделала очень хорошо.

 Часть 2. Начинается с 26-ой минуты разговора, заканчивается на 47-ой минуте. 

Рафаэль (из программы "1001 ночь", 2009г.): Наталия – существо необыкновенное. Она – самое важное из всего, что произошло в моей жизни. Она не такая, как все. Великолепная женщина, великолепная мать, идеальный товарищ. Она знает, как нужно держать себя, как сказать что-то в нужный момент, ни до него и ни после. Потрясающая женщина и образцовая мать. 


Алехандра Мартос: Я думаю, что моя мать была счастлива в роли матери. Когда она выходила замуж, она ясно представляла себе, что хочет иметь детей и создать семью. И она ничем не жертвовала, нет. 

Энрике Ромеро, обращаясь к Мануэлю: В чём секрет, чтобы, жертвуя чем-то в жизни, находясь далеко от своих близких, суметь сохранить семью, содержать детей, сохранить близость к ним?

Мануэль Мартос: Я думаю, что это умение работать в команде. Например, мой отец находится где-то и не может прервать гастроли, потому что такова его работа и его жизнь, если бы моя мать этого не понимала, сохранить семью было бы невозможно. Я думаю, что с тех пор, как моя мать познакомилась с отцом, она хорошо представляла себе, какую жизнь ей предстоит вести и за кого она выходит замуж.

Алехандра Мартос: Я вижу в них то, что они любят друг друга. Между ними существует максимальное уважение друг к другу, безусловная обоюдная поддержка, кроме того, их взгляды на создание семьи были одинаковыми.

Энрике Ромеро: Что бы ты взяла от своего отца, как дочь?

Алехандра Мартос: Но это же мой отец. Я люблю его безумно, я восхищаюсь им, и мне очень повезло в том, что он есть. Да.

Энрике Ромеро: За что тебе хотелось бы поблагодарить его?

Алехандра Мартос: За всё. За то, какой он. За то, чему он нас научил, иногда не подозревая об этом, своим примером.

Мануэль Мартос: Для меня Рафаэль – мой отец, и всегда с “ph”.

Энрике Ромеро: Почему?

Мануэль Мартос: Потому что так. Когда я вижу это имя, написанное с буквой “f”, я не ассоциирую его с моим отцом. Я воспринимаю его только с “ph”.

Энрике Ромеро: Откуда это идёт?

Мануэль Мартос: С начала его карьеры. Когда он увидел афишу с названием Philips, он спросил, что означают буквы “ph”. Ему объяснили, что везде это буквосочетание произносится как звук “f”. И он решил, что ему это подходит, так как он не рассчитывал ограничиваться Испанией, а собирался выступать по всему миру.

Хосе Боно (сват): Мы были друзьями. Наши дети были знакомы другом с другом, но гораздо меньше, чем мы. Мы присутствовали на свадьбах вместе ещё до того, как моя дочь вышла замуж за Мануэля, его сына. И наша дружба росла, как любая другая, она была искренней, бескорыстной, мне доставляло невероятное удовольствие беседовать с Рафаэлем. Ко всему прочему они обладают даром гостеприимства. Иногда даже я чувствовал себя неловко, не имея возможности ответить им таким же потрясающим вниманием, какое они проявляли ко мне и моим детям.

Энрике Ромеро, обращаясь к Мануэлю: Тебе хотелось бы, чтобы кто-нибудь из его внуков пошёл по стопам Рафаэля?

Мануэль Мартос: Да, я думаю, если это происходит естественно и ребенку это нравится, нужно попытаться помочь ему. Я вижу, что моему старшему сыну нравится этот мир музыки, так же, как и футбол. И то, и другое ему нравится одинаково, но перед моим отцом сын стоит с открытым ртом. Он им восхищён. Он был на его концертах, он смотрит его видео. Видно, что это восхищение, и одновременно он учится у него. Ему нравится петь. Когда мы едем в машине, он часто просит поставить ему ту или иную песню. Ему 6 лет, и похоже, что он может пойти по этой дороге.


Энрике Ромеро, обращаясь к Алехандре: Какой он дедушка?

Алехандра Мартос: Он не дедушка. Он отец родителей детей (смеётся). Дело в том, что ему не нравится слово “дедушка”. Саму эту роль он выполняет, он – великолепный дедушка, он обожает детей, но называть его надо так: Отец родителей детей. И это не шутка. Многие знакомые мне говорят: “Как же так? Твоему отцу не нравится быть дедушкой”? Я им отвечаю: “Нет, вы не так поняли, ему очень нравится быть дедушкой, но ему не нравится это слово”.


Мануэль Мартос: Каждые выходные мы собираемся вместе. Часто бывает так, что по пятницам и субботам он поёт, уезжает на гастроли. Тогда мы договариваемся на воскресенье, он приезжает после концертов очень усталый, но прибегают семеро внуков и… Представь себе. Он обожает их. Он счастлив, и мама тоже. Это привносит в дом жизнь. Мне повезло в том, что у меня трое детей, есть племянники – дети моих брата и сестры, и нам всем очень хорошо.

Звучит песня “Como yo te amo”, 2010г.

Энрике Ромеро: Рафаэль – мегазвезда, обладатель Уранового диска, полученного за 50 млн. проданных копий. Это настоящий “Escándalo” - фурор… И эти большие “звёзды” имеют поклонников такой же величины, под стать самим “звёздам”, поклонников на всё 100%, как, например, Адольфо. У нас в студии сидит Адольфо и его жена Роса. Адольфо, добрый вечер. Ты – суперпоклонник. Слова, выражающего более высокую превосходную степень, не существует. 

Адольфо: Подтверждает, что он – суперпоклонник. Он стал им в в 1962г., когда впервые услышал по радио песню “Te voy a cantar mi vida”. В тот момент он почувствовал что-то особенное. Ему было 9 лет. Он сказал, что не знает, что чувствуют ангелы, когда находятся там и когда созерцают бога, но в тот момент он почувствовал что-то очень хорошее и необычное, и это продолжается с ним до сих пор. Ему кажется, что он чувствует какое-то единение с Рафаэлем. Адольфо сказал, что он знаком с Рафаэлем, показал фотографию, где они вместе после концерта 1982г. Она была сделана, когда Адольфо подошёл к Рафаэлю, чтобы поздравить его. Он показал свои билеты на концерты Рафаэля, они приобретались всегда парой, для него и его жены. На одном из них Рафаэль оставил свой автограф. 

Роса: На вопрос, как она выносит такого поклонника Рафаэля и как она живёт с ним, она ответила, что если бы она не разделяла со своим мужем подобного восхищения творчеством этого артиста, она не смогла бы жить с ним. Адольфо завоевал её сердце песнями Рафаэля, песнями о любви, которые он пел, посвящая их ей. Она сказала, что их брак – это брак троих человек, где третьим является Рафаэль, незримо “присутствующий” в их доме каждый день посредством его песен, в разговорах между ними. В день их свадьбы в их доме звучала песня в исполнении Рафаэля “El gondolero”.

Адольфо: Говорит, что по их подсчётам он ежедневно слушает 20-25 песен Рафаэля. Это его способ жизни, его счастье, это способ воспринимать жизнь.

Энрике Ромеро: Это как религия. Не так ли, Роса?

Роса: Возможно. Возможно, и ещё это, как сад в твоём доме, где имеются разные цветы – разные мелодии.


Адольфо: Исполнил куплет песни Мануэля Алехандро, которая, по его словам, больше всего нравится Рафаэлю, “Desde aquel Día”. Энрике Ромеро предложил ему микрофон и всё необходимое оборудование. После исполнения он похвалил исполнителя. 

Энрике Ромеро: Мы продолжаем рассказывать о жизни Рафаэля, кумира, настоящего господина песни, но… В его жизни существуют два слова: ДО и ПОСЛЕ. Это когда он узнает о том, что может расстаться с жизнью, по причине серьёзного заболевания печени. Сейчас 5 минут рекламы, а после этого мы раскроем вам, что было ДО и ПОСЛЕ.

Алехандра Мартос: Никогда не думаешь, что такое может настать такой момент. И он настаёт и ты говоришь себе: Что это такое? Какой ужас. 

Энрике Ромеро: И как ты это восприняла?

Алехандра Мартос: Это был очень тяжелый период, потому что мы видели, в каком он был состоянии. И пока не наступил день операции, мы всё время ждали. Это как в кино. Мы ждём, ждём, ждём, а он всё не наступает и не наступает. И вы не знаете, что будет. А Рафаэль не переставал думать о работе. Ему хотелось говорить то с одним, то с другим, он строил планы… А мы думали: что, если не наступит этот день? Представляешь? Это было очень тяжело.

Энрике Морено, врач Рафаэля: Он был очень плох, у него был асцит, и каждый день ему нужно было делать пункцию, чтобы выкачивать из него по 9-10 литров жидкости. Он стал уже жёлтого цвета, потому что у него была очень серьёзная печеночная недостаточность. До трансплантации он был абсолютно болен, и свою Рождественскую программу он смог записать только потому, что он чрезвычайно ответственный человек и большой профессионал. Но у него была желтуха, и он всё время пытался спрятать свой живот, наполненный жидкостью.

Энрике Ромеро: Однажды зазвонил телефон. Как в кино, точно так же. И ты понимаешь, что вот он день, который может стать спасением для него. Тебе звонят и говорят: в больницу, срочно. И нет времени на обдумывание. И какое стечение обстоятельств! Мы все были дома, обедали. Мы поехали в больницу и не знали, что будет. В трансплантации могли и отказать, потому что приготовленный для этого конкретный орган, кроме того, что он должен быть совместимым, он может и не подойти пациенту. До того, как откроют полость, никто не знает, что будет. И пациент, который идет в операционную, знает, что он может вернуться без органа. Это очень тяжело.

Хосе Боно, сват: Я несколько раз его навещал, он был в удручающем состоянии, потому что тяжело осознавать, что орган, в котором ты очень нуждаешься, задерживается. Надо же было соблюдать, прежде всего, очередь в соответствии со списком нуждающихся, а в Испании этот порядок образцовый. 

Наталия, кадры хроники: Говорит, что все прошло просто чудесно и отвечает благодарностью за поддержку. 

Алехандра Мартос: Слава богу, всё прошло хорошо, и благодаря донору мой отец сейчас с нами.

Рафаэль: Я был готов сдаться, я сдался, но всего лишь на две минуты. Я хотел продолжать жить, и мне это удалось.

Звучит песня “Ave Fenix” 1992г.

Энрике Ромеро: Он сильно изменился?

Алехандра Мартос: А как же можно не измениться?

Кристина Альмеида: Когда ты видишь, что серьёзная опасность миновала, все меняется для тебя, жизнь становится другой. Тебе дан второй шанс, и ты на всё начинаешь смотреть по-другому. Я думаю, что он стал лучше. Он не только выздоровел, он стал лучше в целом.

Хосе Боно (сват): он был близок к тому, чтобы потерять жизнь, и теперь он ее ценит необыкновенно.

Звучит песня “En carne viva”.

Алехандра Мартос: После трансплантации мой отец, мне кажется, пересмотрел свой взгляд на многие вещи. Он прекрасно осознаёт, что ему дан второй шанс, он очень благодарен этому и счастлив, потому что он был очень близок, очень, очень… к тому… И мне кажется, он использовал свой шанс великолепно. Физически он прекрасно себя чувствует, он стал более спокойным, он продолжает давать концерты по три часа или около того. В этом он прежний, но его манера держаться стала более спокойной. Бывают моменты, когда ты начинаешь переживать из-за какой-то ерунды. Однажды я пришла с работы после съёмок расстроенная, переживала, нервничала. Он посмотрел на меня и сказал: “И?“. И я сразу поняла, что это были напрасные переживания, потому что всё это было не существенным, какой-то ерундой. Лучше переживать о чём-то серьезном, а не из-за пустяков.

Кристина Альмеида: Он понял, что жизнь дана для того, чтобы жить. Думать нужно не о смерти, а о жизни.

Энрике Морено, врач Рафаэля: Наверное, каждый вечер эти люди, полные благодарности за то, что они продолжают жить, должны смотреть на небо и говорить: “Спасибо, я живу, и моя жизнь прекрасна, ты не волнуйся, потому что я забочусь о тебе, я буду заботиться о тебе, потому что ты теперь находишься во мне”. 

Рафаэль: Я стал смотреть на вещи реально. Я – телец, я твёрдо стою на ногах, и сейчас так, как никогда раньше. Я наслаждаюсь всем больше прежнего, потому что это мне стояло труда, а раньше многое мне падало с неба. Я чувствую всё гораздо более глубоко. И, в связи с тем, что мне поставили эту вещь, такую прекрасную, такую молодую, ко мне вернулись силы, как когда мне было 25 лет, а это было 7 веков назад. 


Энрике Ромеро: Алехандра, ты ожидала, что после того периода, такого тяжелого для вас, что он вернётся к жизни с новыми силами? 

Алехандара Мартос:
 Он нам сказал, что возвращается на сцену, что будет выступать в Teatro de la Zarzuela. Конечно, это должно было состояться здесь, он должен был снова начать именно здесь. И я могу тебе сказать такую вещь, что в тот день, когда он вышел на сцену (конечно, повлияло ещё и то, что всего месяц назад я родила), я так разревелась! Думаю, никогда раньше я так не плакала. От впечатлений, конечно. Увидеть его ещё раз! И люди с ума сходили. Это было что-то невероятное. И когда мы его услышали, мы сказали друг другу: этого не может быть. Невероятно!

Звучит песня “ Digan lo que digan” Teatro de la Zarzuela, 2003 г.

 

Часть 3, заключительная. Начинается с 47-ой минуты разговора.  


Хосе Боно, сват: Каждый момент своей жизни Рафаэль проживает очень интенсивно. Каждый день для него - первый из тех, что ему остаётся прожить. 

Кармен Кальво, бывшая министр Культуры: Рафаэль – человек потрясающей чести. Нужно видеть его на сцене, когда он 2, 5 часа один ведёт концерт, уважая свою публику. Конечно, он находится в хорошей форме, у него хороший голос, но всё равно, на такое способны только профессионалы. 

Хосе Боно, сват: Он соблюдает очень строгий режим питания, ведёт здоровый образ жизни. Алкоголя у него нет, разумеется, даже нарисованного на картине. Так он может жить долго, если богу будет угодно.

Кармен Кальво, бывшая министр Культуры: Вот сообщение от него, посланное мне в 3 часа утра: “Дорогая”, – мы же земляки, мы можем друг друга так называть, – “Я здесь. Я счастлив. Записываюсь с оркестром Братиславы. 3 часа утра”. Нахожу это утром, когда просыпаюсь. Я всегда зову его Маэстро. Мне нравится называть его словами, которые используются в тавромании. Я ему отвечаю: “Маэстро, я здесь, я очень рада тому, что ты делаешь, потому что всегда это что-то хорошее, что-то подлинное и что тебя делает счастливым. Целую, и иду на работу”.

Рафаэль, из программы “Otoño de estrellas”, 1992 г.: Работа, работа, работа. Дисциплина. Никогда не нужно думать, что ты при этом ничего существенного не достигнешь. Потому что в этой профессии, господа, никогда труд не может быть напрасным.

Мануэль Мартос: Он хочет продолжать выступать. Он находится в прекрасном здравии, голосе. Выступая, он словно выражает благодарность за тот второй шанс, который ему даёт жизнь. 

Звучит песня “Gracias a la viada”, 2012 г.

Энрике Ромеро: Рафаэль – вулкан силы, энергии, невероятных способностей. Он пережил сложнейший момент в своей жизни, и сейчас он чувствует себя обновлённым и говорит, что его голоса хватит надолго. Давайте послушаем одну из его песен, специально ради этого к нам пришёл Уго Саласар. Обращаясь к нему: “Большое спасибо за то, что ты пришёл в программу “El Legado de...”. Добро пожаловать к нам с твоей гитарой. Уго, ты записываешь уже шестой диск”?

Уго Саласар: Говорит, что в течение уже продолжительного времени он готовит новые песни для этого диска, не очень быстро у него всё получается, но хорошее быстро не делается. Он надеется, что первый сингл этой новой работы выйдет весной, а весь диск – летом. На вопрос, что для него означает Рафаэль, Уго ответил, что Рафаэль для него – пример. Дома с раннего детства он слушал его песни, хотя обычно во время своих выступлений он не поет их. Сегодня он пришел специально в студию, чтобы исполнить одну из песен репертуара Рафаэля: “La quiero a morir”. Исполнением этой красивой темы он хочет выразить своё уважение к этому великому артисту Испании. 

Звучит песня “La quiero a morir”.


Энрике Роро: В каждой из своих песен Рафаэль поёт о любви и часто, исполняя их, он вызывает глубокие чувства у многих людей. У нас в гостях Мария Хосе Барберан. Мария, добрый вечер. Как дела? Отилия, добрый вечер. Вам здесь хорошо? Удобно? Рафаэль всегда вызывал много чувств, например у твоего мужа (обращаясь к Марии Хосе).

Мария Хосе. Мой муж обожал Рафаэля, просто обожал, он очень многое сделал для него, потому что он очень его любил.

Энрике Ромеро. Хуан Варкарсель. Он был из Линареса, он считал себя фанатом Рафаэля?

Мария Хосе. Да, он из Линареса. Думаю, что фанатом он не был. Мне кажется, что фанат – это тот, кто ходит на все концерты артиста. Ему очень нравилось, как Рафаэль поёт, но фанатом он не был. Ему хотелось, чтобы город каким-то образом выразил свою признательность Рафаэлю за все его заслуги в творчестве. Он выдвинул идею выбрать улицу и назвать её именем Рафаэля, добился того, чтобы ему дали Золотую Медаль Андалузии, а также того, чтобы ему нашли место для Музея Рафаэля. 

Энрике Ромеро. Этот музей появился по инициативе твоего мужа?

Мария Хосе. Да, он очень многое сделал для этого. Конечно, в сотрудничестве с Рафаэлем и мэрией города, но он ооооочень много вложил труда для реализации этой идеи. Возможно, он не успел сделать чего-то ещё, потому что он ушёл из жизни.

Энрике Ромеро: Он несколько лет посвятил созданию этого музея, ему удалось увидеть его уже открывшимся? 

Мария Хосе: Нет, работа по его открытию подходила к концу, но она не была ещё завершена. Так случилось что, он не смог присутствовать на открытии, а ведь в тот день приехал Рафаэль, был организован праздничный обед, присутствовала вся мэрия, но моего мужа, столько сделавшего для этого, не было.

Энрике Ромеро: Мария Хосе, а как ты относилась к тому, что твой муж так сильно любил Рафаэля? 

Мария Хосе. Я могла бы, конечно, как любая женщина, немножечко обидеться на то, что мой муж слишком много времени посвящал Рафаэлю. Но он мне говорил: “Извини меня, политики многое теряют, отдаваясь работе, а мне нравится это. Я уже на пенсии, это моя мечта, дай мне осуществить её”. И он её осуществил, но жаль, что не успел увидеть её завершения.


Энрике Ромеро, обращаясь к Отилии: Твой муж был ударником в ансамбле?

Отилия, поклонница: Необыкновенным, необыкновенным!

Энрике Ромеро: И твой муж сумел сказать Рафаэлю “нет”?

Отилия, Да. Рафаэль увидел, как играет мой муж и спросил у него: “Хочешь выступать со мной?”. Муж ответил: “Нет, у меня тут аптека, жена на которой я только что женился, нет”. Спустя годы, на открытии улицы я взяла Рафаэля за руку и сказала ему: “помнишь, как ты хотел взять моего мужа на работу к себе в ансамбль?”. Рафаэль сказал, что да, помнит. И тогда я ему ответила: “ Было бы хорошо, если бы ты взял его к себе тогда, а то на почве моей любви к тебе мы всегда с ним ругаемся”. 

Рафаэлизм, это почти религия. У поклонников Рафаэля есть все его диски, они любят своего артиста всю жизнь. Давайте посмотрим, каково его наследие. Он продолжает выступать, и число его поклонников продолжает расти. Рафаэлизм – это ещё одно наследия Рафаэля. Это гораздо больше, чем страсть, это почти религия. Его поклонники ездят на его концерты по всему миру. Сегодня мы приехали в Малагу, чтобы познакомиться с Тересой. Она, возможно, одна из самых больших его поклонниц, всю жизнь она его любит. У неё очень много “материала” о нём. Даже на своё рабочее место она “перенесла” любовь к его творчеству.

Войдя в офис, Энрике ищет Тересу. Его встречает мужчина. Оказывается, он является мужем Тересы.

Энрике Ромеро: Тереса, привет. Я тебя нашёл. У вас большой офис, много рабочих мест, но фотографии Рафаэля висят только рядом с тобой. Все твои товарищи по работе, они тоже рафаэлисты или нет?

Тереса: Те, кто работает со мной, ими становятся.

Энрике Ромеро: Обязательно должно быть так, по-другому быть не может. Какое у тебя место! Как храм. И с каких пор ты рафаэлистка, сеньора…?

Тереса: С детства, всю жизнь.

Энрике Ромеро: Послушай, мне сказали, что вы, рафаэлисты, особенные, вы очень преданные ему.

Тереса: Рафаэлистом рождаются. 

Энрике Ромеро: Самые большие поклонники в мире – это вы, рафаэлисты.

Тереса: Да, потому что наш артист – самый лучший.

Звучит песня “Escándalo”, 1992 г.

Энрике Ромеро: Что это такое? Куда мы входим сейчас? 

Тереса: Этом моё убежище. Мой уголок.

Энрике Ромеро: Сколько здесь фотографий Рафаэля!! Здесь и фильм…

Тереса: Последний фильм “Mi gran noche”.

Энрике Ромеро: Где всё это ты достала?

Тереса: Со временем набралось, ведь это вся моя жизнь.

Энрике Ромеро: Ты мне сказала, что с 7 лет?

Тереса: Да

Энрике Ромеро: Это всё, это что такое? Ты влюблена?

Тереса: Нет, я не влюблена в Рафаэля, для меня он – мотор моей жизни. 

Энрике Ромеро: Он – всё равно, что бог для тебя?

Тереса: Что-то самое большое, самое-самое. Я его обожаю.

Энрике Ромеро: И твоя жизнь без него не имела бы смысла?

Тереса: Не имела бы, и я такое не планирую. Он сопровождает меня в течение всей жизни. Всегда, и в тяжелые моменты, и в хорошие.

Энрике Ромеро: Это потому, что он всегда в твоей голове?

Тереса: Именно так. В день моей свадьбы, в самые важные моменты жизни Рафаэль всегда рядом. Смотри, вот его письмо. Я пригласила его на свадьбу, и он ответил мне, что не может прийти, но что поздравляет меня. Я знала, что он выступал в тот день.

Энрике Ромеро: Это было в 2004. Когда его оперировали. 

Тереса: Это было год спустя. Ему поставили новую печень, она будет служить ему ещё лет 50, как минимум.

Энрике Ромеро: Когда его должны были оперировать, ты попыталась ему помочь тем, чем сочла возможным.

Тереса: Да. Я разузнала, что нужно для того, чтобы стать донором, поехала в больницу “Clinica 12 de octubre”, разговаривала с доктором Морено. Он рассказал мне, что я должна была сделать, и я предложила себя в качестве донора для пересадки печени, доли печени. Мои данные не подошли, но девушка в клинике мне сказала, что она была поражена тем, сколько людей любят этого человека. Невозможно представить себе то огромное число людей, которое они приняли за несколько дней. 

Энрике Ромеро: Болше 1000 человек мне сказали.

Тереса: 1600 приблизительно.
 

Энрике Ромеро: И ты была готова пойти на операцию ради него?

Тереса: Конечно. Я жизнь отдам за него. Точно, я тебе это гарантирую.

Звучит “Te estoy queriendo tanto”.

Тереса: Бывает, что он исчезает из виду. Меня тогда спрашивают: “Где шеф? Его нигде нет”. Я прихожу сюда и как будто успокаиваюсь. Мне становится легче.

Энрике Ромеро: Твой психолог тебе рекомендовал, чтобы ты приходила сюда…

Тереса: Да. Это чувство очень глубокое. Рафаэль – необходимость. Бывает, что он не поёт, например, месяц. И я уже нервничаю. Мне необходимо видеть его. Когда ты видишь его, он дает тебе такую силу! Это чудесно. Я не могу без Рафаэля. Не могу и не хочу.

Энрике Ромеро: Твоя жизнь без него не имела бы смысла. Рафаэль появился в твоей жизни раньше твоего мужа?

Тереса: Раньше всех. Раньше мужа, раньше детей. Это способ моей жизни. Тот, кто знает меня, знает меня такой.

Энрике Ромеро: Это как религия.

Тереса: Конечно.

Энрике Ромеро, обращаясь к Мануэлю: что означает для тебя иметь отца, которого так любят и у которого столько поклонников, и некоторые их них ходят на его концерты постоянно?

Мануэль Мартос: Это вызывает гордость. Есть люди, которые жертвуют ради этого многим: временем, деньгами, следуют за ним по разным городам.

Энрике Ромеро: Среди рафаэлистов есть люди разных поколений: есть 70-летние, есть и 20-летние.

Мануэль Мартос: Да, и это здорово.

Мария Хосе Суарес: Моя мать – большая поклонница Рафаэля. Она его обожает. Она разрешала мне с детства смотреть его по телевизору. Я смотрела и говорила себе: “Какой артист! Как он двигается!” Мне он казался особенным.

Нурия Рока: Я считаю себя очень большой поклонницей. Мне кажется, что его песни приносят хорошее настроение, они мне очень нравятся. Ты слушаешь их, и у тебя поднимается настрой. Ты включаешь его в машине, и тебя возносит ввысь. Это чудесно!

Звучит “Mi gran noche”, дуэт с Алаской. 1998 г.

Хосе Боно: Я – рафаэлист, поклонник Рафаэля – человека и Рафаэля – артиста.

Энрике Ромеро: Ты говоришь, что Рафаэль имеется в каждом из нас?

Франсис Гусман: Это метафора. Больше всего в Рафаэле мне нравится, когда он исполняет как актёр свои песни, вникает в них и делает это очень красиво.

Звучит песня “Escándalo”.

Хосе Боно: Когда прозвучала “Escándalo”, я её услышал, и всё. Это не просто одна из моих любимых тем репертуара Рафаэля, а одна из любимых песен вообще всей моей жизни.

Мария Хосе Суарес: Мне кажется, что “Escándalo” – та песня, которую я и пела больше всего, и танцевала под неё чаще всего. Она звучит повсюду, на любом празднике. Без нее не обойтись.

Кармен Кальво (бывшая министр Культуры). Он – икона. Он нравится очень многим, хотя они вовсе не являются людьми его возраста или его поколения. Многие из них слушают другую музыку, которая не имеет ничего общего с тем, что поёт Рафаэль. Тем не менее, им нравится Рафаэль.

Тереса: Я не знала, что сказать ему. Я так волновалась. Но я сказала: “Kогда я ложусь спать, то думаю о том, что сказала бы тебе, если бы ты стоял передо мной. Но всё равно не знаю, что сказать тебе. Только это: что я тебя обожаю, обожаю, обожаю”. Он взял мои руки, прижал к груди и сказал: “Я знаю, знаю, знаю”. Это было очень волнительно, очень приятно. Я заметила, что он был очень благосклонен ко мне, и я была счастлива. 

Энрике Ромеро, обращаясь к Мануэлю: На его родине есть музей, есть улица, названная его именем. Расскажи мне об этом.

Мануэль Мартос: Да, я знаю, он был очень рад этому. Он ведь уехал из Линареса совсем маленьким, но всегда и везде он говорит о том, что он андалузец, он влюблен в свою родину.
 
 
Он приезжает туда периодически, чтобы петь, чтобы встретиться со своими земляками, друзьями. Когда улицу назвали его именем… Представь себе. Это чудесно! Музей. Самое главное – то, что этот музей создан при жизни. Мой отец продолжает петь, к тому же очень активно, да ещё с большим энтузиазмом, чем раньше. Он решил отдать музею все свои диски: Золотые, Урановый…, многие свои вещи, костюмы, в которых он выступал и т.д. Он всё туда отвёз. Дома у него не осталось ничего. Дом пустой.
 

Карлос Чаморро “Accоциация друзей Рафаэля Линареса”: Самое ценное в этом музее – то, что сам Рафаэль приветствует всех посетителей, которые приходят сюда. Я думаю, что это очень важно. Кроме того, никто из них не уходит отсюда, не сделав фотографии рядом с Рафаэлем. Мы можем видеть здесь его фильмы, афиши, личные вещи… Можем видеть самые разные трофеи: ключи от городов не то, чтобы половины мира, а я бы сказал, от городов всего мира. И, возможно, никто ещё не уходил отсюда без фотографии на фоне Уранового диска. Это один из главных экспонатов музея. Я бы даже назвал его самым главным. 

КАДРЫ ПРОГРАММЫ “ABANICO”, 1991.

Ведущая: Урановый диск. Это единственный в мире Урановый диск, и его обладателем являешься ты. Это за какое же количество проданных дисков тебе его вручили? 

Рафаэль: За 50 млн.


Ведущая: О!! Боже мой! 

Рафаэль: Это очень просто. Всё в руках публики. Если людям нравится что-то…

Ведущая: Да, очень просто. Тогда мне тоже скоро дадут… Не знаю, урановый ли или из плутония...

Хуан Фернандес, мэр Линареса: Знаешь, почему здесь нет его первой машины? Она сохранилась. Это старинный автомобиль. Полагаю, ему лет 50. Рафаэль хотел разместить его здесь, но негде, у нас не хватает места. Это автомобиль испано-суисо. Нам пришлось бы разрушить полздания. Разобрать машину тоже нельзя, потому что потом при новой сборке будет уже не тот автомобиль. Мы даже думали сделать специальный купол над внутренним двориком, но не получается... Но Рафаэль очень хочет разместить его здесь. Не знаю, как мы это сделаем. Пополам его разрубить, а потом склеить? 

Хосе Боно, сват: Кто бы мог сказать Андалусии и Линаресу, что их земляк, Рафаэль Мартос, сможет достичь того, чего он достиг, ведь он родился в скромной простой семье.

Карлос Чаморро “Accоциация друзей Рафаэля Линареса”: В конце концов, человек может стать пророком на своей земле. Рафаэлю это удалось…

Звучит песня “Vuelvo a Linares”1993 г.

Кармен Кальво, бывшая министр Культуры: Рафаэль живёт и его творчество живёт. Он говорит, как в приватной беседе, так и публично, что совсем не обязательно уходить на пенсию артисту, если он способен продолжать свою карьеру и делает это хорошо. Рафаэль это делает хорошо.

Хосе Боно, сват: Он сделал популярными песни, которые многие считают классикой, и он сделал классическими те, которые были просто популярными. Он – знаковая фигура, точка отсчета в истории музыки нашей страны. Есть точка отсчета: ДО Рафаэля и ПОСЛЕ него.

Звучит “A mi manera”, 2011 г., запись из мадридского парка Ретиро:

Заключение

Энрике Ромеро: Великий Рафаэль. Тот, который имел целые легионы поклонников, последователей, имитаторов в 60-х, 70-х, 80-х годах…, а также в XXI веке. У нас в студии присутствуют дети, вдохновлённые творчеством Рафаэля. Один из них - дон Мануэль Сьерра, который находится среди нас. Я очень рад видеть тебя, Мануэль. Ты поклонник Рафаэля?

Мануэль Сьерра: Ещё какой! 

Энрике Ромеро: И ты хочешь петь как Рафаэль?

Мануэль Сьерра: Конечно.


Энрике Ромеро: А движения, ты тоже делаешь такие?

Мануэль Сьерра: Иногда я его имитирую.

Энрике Ромеро: Он много двигается. Ты это делаешь так же, как он, или по-другому, по-своему?

Мануэль Сьерра: По-другому, по-моему.

Энрике Ромеро: Откуда у тебя такой интерес к Рафаэлю?

Мануэль Сьерра: Моя бабушка мне часто ставит его диски. “50 años depués” и другие. Я всегда их слушаю.

Энрике Ромеро: Я знаю, у тебя исполнилась твоя мечта. Ты познакомился с твоим кумиром, с Рафаэлем. Что он тебе сказал?

Мануэль Сьерра: Сначала, что это для него был сюрприз, а потом он сказал много хороших слов, чтобы я продолжал петь, и что ему я очень понравился.

Энрике Ромеро: Он сказал тебе Palante? И что ты будешь побеждать, и что ты будешь таким же знаменитым, как он?

Мануэль Сьерра: Я надеюсь на это, хотя да, я тоже буду таким.

Энрике Ромеро: И сегодня ты нам споёшь ни больше, ни меньше, а… 

Мануэль Сьерра: “Yo soy aquel”

Энрике Ромеро: “Yo soy aquel”, поёт Мануэль, новый Рафаэль”

Звучит песня “Yo soy aquel”.

Рафаэль, из программы“Abanico”, 1991: Я работаю очень много, чтобы сделать что-нибудь важное в жизни, но никогда я не ставлю себе конечную цель добраться до чего-то. Я дойду до туда, до куда мне позволит это сделать бог, и публика, конечно же.
 

Перевод Елены Абрамовой