Nuevo e interesante

05.12.2018

Рафаэль: “Мир без музыки – мир глухих людей”


Интервью изданию Efe Eme.com

Мой Рафаэль 

Испанский музыкальный журнал Efe Eme.com опубликовал вчера на своих электронных страницах интервью с Рафаэлем. Беседа с ним получилась интересной, и ознакомиться с ней вы можете здесь прямо сейчас. 

РАФАЭЛЬ: “МИР БЕЗ МУЗЫКИ – МИР ГЛУХИХ ЛЮДЕЙ”

RAPHAEL: “UN MUNDO SIN MÚSICA ES UN MUNDO DE SORDOS”

4 декабря 2018. Автор: Карлос Васкес

Мой Рафаэль 

"Во благо это или нет, вина за всё, что происходило со мной,
лежит на мне, потому что решения принимал я"

Три года спустя после выхода диска "Sinphónico", Рафаэль выпускает "RESinphonico", диск с записью новых версий уже изданных песен, где, помимо струнных инструментов, звучит электронная музыка. Диск записывался в студиях Abbey Road и MG Studios под руководством дирижёра, аранжировщика, продюсера и автора музыки к фильмам Лукаса Видаля, внука основателя фирмы “Hispavox”, Хосе Мануэля Видаля Сапатера. Об этом Рафаэль рассказывает нашему коллеге Карлосу Васкесу.

ТЕКСТ: КАРЛОС ВАСКЕС (CARLOS H. VÁZQUEZ). 
ФОТО: ЧЕСКО ЛОПЕС (CHESCO LÓPEZ), UNIVERSAL MUSIC.

У Рафаэля есть фотографии, которые звучат. Если смотреть на них внимательно, можно услышать аплодисменты парижского театра Olympia, мексиканского Auditorio Nacional, лондонского Palladium или же мадридского Teatro Real. Вот Рафаэль стоит на сцене спиной к нам с распростёртыми руками. Будто крест, вкопанный в землю, из-за света прожектора, направленного на него с неба. Публика стоит. Это чудо Святого Рафаэля. 

Фундаментальную часть дискографии Рафаэля составляют песни композитора Мануэля Алехандро. Это он сочинил большинство хитов для певца из Линареса. Также важную роль в музыкальном наследии Рафаэля играют аранжировки аргентинского дирижёра Вальдо де Лос Риоса и братьев Грегорио и Альфредо Гарсия Сегура (не считая Сальваторе Адамо, Марио Клавеля...). Рафаэль записал так много песен, что потерял счёт тому, сколько их у него в репертуаре. Он – обладатель уранового диска, как и Майкл Джексон, группа "Queen" и группа "AC/DC". Репертуар его живых концертов таков, что они длятся по два с половиной часа (почти три). Немалая часть его песен была пересмотрена и перезаписана им с адаптацией под разные стили, это делалось на протяжении многих лет его карьеры. Это были разные комбинации, вошедшие в коллекцию его альбомов с оркестровыми аранжировками, которые не спутаешь ни с чем. Рафаэлю никогда не аккомпонируют плохие музыканты, это как Фред Астер и Джинджер Роджерс.

На “ты” или на “Вы”?
Лучше на "ты", а не на "Вы". Я, конечно, старше тебя, но уж не настолько (смеётся).

А песни, их надо называть на “ты” или на “Вы”?
Песни надо называть на "Вы", особенно написанные Мануэлем Алехандро, которому я обязан всем тем, кем я являюсь. Но к музыке надо обращаться на "ты", потому что она должна звучать для нас весь день, и мы испытываем к ней большое доверие. Мир без музыки – мир глухих людей. 

Когда ты выпустил “Mi gran noche” в 2013 году, где ты перезаписал некоторые из своих (лучших) неизвестных песен, я узнал, что мыслью сделать это ты поделился с Мануэлем Алехандро, и что она показалось ему замечательной. Ты её счёл гениальной, потому что сейчас уже не пишут песни такого типа, с такими мелодиями и аранжировками. Откуда появилась идея записать RESinphonico?
Любая идея всегда исходит от меня. Во благо это или нет, вина за всё, что происходило со мной, лежит на мне, потому что решения принимал я. И таким я был всегда. В начале моей карьеры, когда я начал записываться, мне предлагали другие песни, но я не хотел петь их, потому что мне нравились те, которые писал Мануэль Алехандро. Мне говорили, что его никто не знает, но для меня это было неважно, потому что я его знал. Помню, когда я записывался, один продюсер спросил меня, нравится ли мне “это”.

Как, например…
“Yo soy aquel”. Я с ума сходил от этой песни. Я противостоял всем ветрам, чтобы отстоять какую-то песню и всем ветрам, чтобы отвергнуть что-то. Всё исходит от меня, я отвечаю за свои действия, но мне невероятно везло в том, что я всегда находил чудесных соратников, которые “расплачивались за мои грехи”. 

Продюсер диска "RESinphónico" – Лукас Видаль.
Лукас живёт в Лос-Анджелесе и приехал в Испанию с желанием, чтобы я вручил ему премию. Он с детства знал, кто я такой. С его дедом мы были друзьями, ссорились с ним, но в Лондоне мы помирились. Встреча с Лукасом была для меня приятным шоком; в нём две разные эпохи, объединённые в одну вот этим сеньором, который поёт, (он указал на себя). Я спросил его, почему бы нам не поработать вместе. Он ответил, что не хотел бы чего-то симфонического, потому что это у меня уже было (симфонический диск). Моя идея заключалась в том, чтобы предложить ему нечто экстра, некий плюс. Я подумал о “R", о RESinphónico, но я не хотел того, что уже было. Он должен был придумать что-то новое, чего ещё не было. Лукас мне рассказал о смешении симфонической музыки с электронной. Но я ничего не знал об электронной! Я не знал, что могло из этого выйти. Я дал ему песни, которые хотел, чтобы он увёз их с собой и показал бы мне какой-нибудь пример того, что можно сделать. Через четыре или пять месяцев, когда я приехал в Лос-Анджелес, чтобы дать концерт в театре Kodak (в настоящее время Dolby Theatre), он пришёл ко мне и принёс запись маленького кусочка песни “No vuelvas” с электронной музыкой. Я был потрясён. “Ты этого хочешь?”, - спросил он меня. “Этого, только ещё больше!”. Затем я начал мучить его по телефону (смеётся). Я узнал, что он закончил работу несколько недель назад, но я был на гастролях и мог слышать только кусочки. Находясь в таком положении, я задавался вопросом: “Когда же, чёрт возьми, я смогу услышать его целиком и дать добро на его выпуск?” Мой сын Мануэль сказал мне: “Папа, ты будешь без ума”. Обычно я слушаю всё на специальном устройстве, которое имеется у меня дома в студии, там всё звучит хорошо. Всё, что я делаю в жизни, я должен прослушать на этом аппарате, чтобы иметь возможность сравнить. Я стал слушать один, и был потрясён. Я сказал себе: “И как ты собираешься “съесть” это, Мартос? Выйдешь на сцену и, что ты будешь делать, Мартос?”. Тогда я подумал, что должен быть таким, как Джеймс Бонд, то есть вся “война будет бушевать вокруг, а мой смокинг будет по-прежнему безупречным”.

 
https://www.youtube.com      http://my-raphael.com/news

В песне “Maldito duende” (диск "Maldito Raphael") тоже звучит электронная музыка, кстати.

Да, но это была электронная музыка “мелкого пошиба”. То, что звучит в "RESinphónico" - это музыка высокого полёта. В театре Royal Albert Hall в Лондоне будет что-то невероятное. Это высокий класс музыки, потому что здесь имеются потрясающие мелодии. Если ты применишь электронную музыку к песням сегодняшнего дня, получается дрянь.

Я должен сказать тебе, что мне очень не хватает новой версии песни “Como yo te amo”.
Я её запишу, но во время живого концерта. Я не хотел записывать её, потому что я пел её с Росио Хурадо на “50 лет спустя” уже после того, как она ушла из жизни, используя её голос, записанный раньше. Знаю, что имею её благословение (он посмотрел на небо и указал на него). Мы пели её вместе тысячу раз, но на телевидении.

Вы хорошо понимали друг друга, когда ты работал с Вальдо де лос Риос (Waldo de los Ríos)?
Очень хорошо. Это там началась моя "грандиозность", но не в том смысле, что я великий, а в том, что мне хотелось мечтать о высоком, по-крупному: мне хотелось достать до Луны. Когда он написал для меня “Aleluya del silencio”, это было, как умереть и не встать. Вот так я начинал, представь себе, к чему я привык.

Причина, по которой ты продолжаешь записываться с оркестрами, заключается в том, что у тебя пока нет записей с такими аранжировками?
Причина в том, что я хочу, чтобы эти бессмертные песни были хорошо записаны и хочу использовать то хорошее, что имеет сегодняшняя технология. Записи сейчас гораздо более совершенные, чем были раньше, но это не относится к исходному материалу, песням или голосу. Ну, голоса есть, но быть артистом – это совсем другое.

Чей голос ты бы выделил сейчас?
Пабло Лопеса. Он мне нравится не только из-за голоса, но ещё и потому, что в нём есть кое-что от этой моей манеры делать то, что хочется. В этой профессии, когда человек выходит и делает то, что хочет сделать, я говорю ему: "Оле!" Обычно ни один из них не делает этого, потому что они ждут указаний от звукозаписывающей компании, но я делал всё наоборот, всю жизнь. Помню, как я впервые приехал записывать рождественский диск. Им всё понравилось, но были песни, которые они хотели вычеркнуть, потому что их раньше записал Синатра (“Песня маленького барабанщика”). Я сказал, что если эта песня не войдёт, я не соглашусь на запись диска. И смотри, чем до сих пор является “Барабанщик”! Я всегда делал то, что хотел. Не знаю, делает ли Пабло то, что хочет, по крайней мере, кажется, что это так.

В диске “Infinitos bailes” ты окружил себя новыми талантами. Такими, как Хорхе Марасу (Jorge Marazu).
Да. Я повторю подобное, и будет ещё лучше, потому что они приложат к этому ещё больше усилий. Я больших усилий прикладывать не могу, но они сделают всё ещё лучше (хотя у них уже получилось всё очень хорошо). Я надеюсь на них.

“Я уже всё сделал, хотя сделанное остаётся так, как есть, хорошо ли оно вышло или плохо. Но меня это не очень волнует, потому что я иду своей дорогой”.

Возвращаясь к “Resinphonico”, есть темы, которые ты перезаписал впервые, такие, как “Inmesidad”.
Да. А также одну из первых песен, которые у меня были в жизни: “Los hombres lloran también”, её написал даже не Мануэль Алехандро, а братья Гарсия Сегура. Здесь есть настоящие “драгоценности короны”. Многих не хватает, как ты говоришь, но люди их получат.

Ты ведёшь счёт тому, сколько песен ты записал?
(Смеётся). Было время, когда в моём доме все считалось. Это делали мои дети, будто они работали в офисе: премии, которые я получал, диски, которые записывал, сколько раз их переиздавали, хиты, песни весны, песни, которые записывались по моему желанию, песни трагические… Но уже много лет я ничего не считаю. После пересадки печени я ничего не считаю.

Уже 15 лет?
Да, 15 лет, как я не считаю ни премий и ни чего другого.

Но у тебя есть урановый диск, мало, кто имеет его.
Сейчас такое становится заметным ещё больше, ведь странно, что сейчас этого невозможно достичь, потому что сегодня невозможно продать такое количество физических дисков (более пятидесяти миллионов копий). Мой урановый диск находится в Музее в Линаресе, но мне гораздо приятнее было получить премию Приёмного Сына Мадрида. Её вручили мне, андалузцу, такому, каким являюсь я!

Это произошло относительно недавно. Что ты почувствовал?
Мне было очень приятно, потому что всю жизнь я прожил в районе Cuatro Caminos. Короче, премии – это другая статья, а диски, поскольку их использовали для стольких вещей… Первые 10 лет я записывал по три диска в год: один – с песнями очередного фильма, другой – с песнями Мануэля Алехандро, и ещё один – латиноамериканский. Мне очень нравится исполнять латиноамериканский фольклор, потому что я – андалузец и хорошо понимаю эти песни. Думаю, что я записал 82 оригинальных диска. Остальные все повторяются.

Чего тебе уже не нужно делать?
Я уже всё сделал, хотя сделанное остаётся так, как есть, хорошо ли оно вышло или плохо. Но меня это не очень волнует, потому что я иду своей дорогой. Удаётся не всё, но я стараюсь этого добиваться. Выходить на сцену и всё преодолевать… Я хочу, чтобы всё было так, как надо, но многого я не прошу, только того, в чём есть логика, чтобы я мог чувствовать себя комфортно на сцене. 

Это два с половиной часа пребывания на сцене… 
Потому что мне нравится сцена.

Какую сцену ты назвал бы своим домом?
Кроме моего дома, их несколько таких: Auditorio Nacional в Мехико, Опера в Буэнос Айресе, Большой театр в Москве, лондонский Palladium, парижская Olympia… Также Teatro de la Zarzuela, а также Teatro Real, но он более серьёзный, он другой. Можно "подшучивать" над театром Zarzuela, но не над театром Real.

 

https://www.efeeme.com/raphael-un-mundo-sin...undo-de-sordos/

Перевод Елены Абрамовой
Редколлегия сайта