Рафаэль Мартос Санчес - Raphael - Rafael Martos Sánchez - «No busquen imitaciones, Raphael no hay más que uno». 1996

«No busquen imitaciones, Raphael no hay más que uno». 1996

«ПУСТЬ ОНИ НЕ ПЫТАЮТСЯ ИМИТИРОВАТЬ МЕНЯ, РАФАЭЛЬ МОЖЕТ БЫТЬ ТОЛЬКО ОДИН». 1996

Рафаэля у нас не больше одного, а форма для отливки разбилась в Линаресе. Сейчас самый знаменитый РН нашей эстрады, уже тридцать пять лет идущий по музыкальной дороге и двадцать пять лет – по дороге брака с Наталией Фигероа, чувствует себя помолодевшим.

Подпись под фотографией: Во время выступления Рафаэль полностью преображается, заражая публику своей страстной манерой петь и рассказывать истории о любви

 Он добился всех успехов, на которые может рассчитывать артист, но тем не менее каждый раз, поднимаясь на сцену, продолжает вкладывать в пение всю свою страдающую душу, как он подтвердил это в театре Imperial, на афише которого он появился 23 числа.

Ему так нравится жизнь на сцене, и он делает каждый концерт таким неповторимым, что порой по-прежнему кажется юным йе-йе из той черно-белой Испании, решившим покорить весь мир. По-другому нельзя объяснить то, что он часто играет в своих спектаклях две роли, в то время как он - артист, стиль исполнения песен которого не может позволить ему удовольствоваться полумерами, и у него нет необходимости постоянно расточать свой талант.

Он принял нас в своей скромной гримерной в театре Imperial, которой далеко до роскоши Большого или Олимпии, и быстро заставляет нас перейти на «ты».

- Ты уже много лет не выступал в столице Севильи.

- Да, думаю, уже прошло восемнадцать лет, это было в театре Alvarez Quintero. В 1995 я пел в Coria del Rio, но теперь я решил отказаться от такого рода летних представлений.

- Какова цель этого турне?

- Мне очень хотелось объехать Испанию, как я это сделал в шестнадцать лет. Сейчас я чувствую, что переживаю один из лучших моментов своей жизни, это очень счастливая эпоха. Так как я много времени пробыл за границей, особенно в Соединенных Штатах, концерты в моей стране зачастую ограничивались Мадридом и Барселоной, на большее не хватало времени. Поэтому я заранее распланировал сезон 1995-96, чтобы устроить пятимесячное турне по Испании, я уже дал около двухсот концертов (в Барселоне, например, я пробыл пять недель), и их у меня еще осталось достаточно до того, как 31 марта я закрою турне в Мадриде, во Дворце Конгрессов.

Любовь публики

Подпись под фотографией: Андалузский певец утверждает, что у него наступила вторая молодость, и концерты вливают в него жизненные силы вместо того, чтобы отбирать их

- Что ты открываешь для себя во время этой одиссеи по стольким местам?

- Помимо прочего, я убеждаюсь, что меня очень любят в моей стране. Потому что я уже узнал, что моя музыка по-прежнему звучит по радио, что пластинки продаются, и когда мне домой присылают счета, я узнаю, что от меня не устали. Но прямой контакт с публикой превзошел мои ожидания. Энергия, которой они меня заряжают - основа моей международной карьеры, потому что я распространяю Испанию по всей земле. Но если у меня не будет эмоций здесь, со мной будет покончено и за границей.

Кроме того, для меня стало приятным сюрпризом то, как изменился уровень театров. В Паленсии, Саморе, Сьюдад-Реале... появились новые театры и концертные залы, которые лучше многих американских. В каждом, в котором я бываю, я вижу табличку, гласящую, что его открыла Ее величество королева (по большей части в 1992 году). В мой календарь вписывают города, а я спрашиваю: «Там есть театр?» Мои представители развеивают мои сомнения и напоминают, что новости всегда бывают приятными. Так и есть, я вижу такие залы и гримерные, которых и представить себе не мог.

- Сейчас почти нет певцов Вашего уровня, которые устраивают турне по маленьким провинциальным столицам, в которых их видели по телевизору. А почему это делает Рафаэль?

- Потому что это мне нравится, у меня есть право предложить свои концерты всем испанцам, а у всех них есть право увидеть меня. Так же как в Соединенных Штатах я пою и в нью-йоркском Карнеги-Холле и в городках Дакоты. Я очарован сценой, я не боюсь публики и там чувствую себя лучше всего.

Играть роль андалузца

- А твои поклонники в Андалузии помнят, что ты не только певец международного уровня, но еще и уроженец Линареса?

- Да, и я веду себя как андалузец. Я не разговариваю во время выступлений, мое дело петь, а не болтать. Но в Гранаде и в Севилье я сказал несколько особых фраз от всей души, чтобы поблагодарить за такую любовь. И на представлении я надеваю белую рубашку (отбросив свое вечное черное одеяние), только когда удивляю их песней вроде «La bien paga».

Стоит прибавить, что на своем дебюте в театре Imperial он посвятил одну песню Хуаните Рейне, сидевшей в партере, о которой он сказал, что она сыграла важную роль в его становлении как артиста.- Эстрадный мир – это мир, склонный классифицировать всех по эпохам, стилям и направлениям.

- Каким секретом, как обойти эту опасность, ты владеешь?

- Не знаю. Могу уверить, что я не самоуверенная персона, и у меня  меньше всего представления о том, каковы пружины успеха.Я довольствуюсь тем, что у меня есть публика всех возрастов, ко мне приходят не только пожилые люди, но и много молодежи, и есть поклонники из мира рока. И,  несомненно, номер первый – это Аляска. Я знаю, что есть группы, которые хотят сделать свои версии моих песен, может быть потому, что они - часть хорошей музыки, ну, той, что делают сегодня… (хмурит брови). Из пятидесяти песен найдется одна хорошая.

«Как Пиаф и Брель»

- Твое особое сценическое внутреннее чувство повиляло на эти жесты и позы, ставшие маркой твоей фирмы...

- Да, это правда. Люди видят, что на моей стороне искренность, и что я каждый день выхожу, чтобы из кожи вон вылезти. Когда со мной заключают контракт за границей, они делают это, потому что ищут индивидуальный стиль. В Соединенных Штатах, например, им и в голову не могло бы прийти позвать меня, если б им понадобился имитатор Синатры, потому что у них своих тысячи. Несомненно, второго Рафаэля нет, как это было во Франции с Эдит Пиаф, или потом с Жаком Брелем.

- Каким композиторам ты сейчас доверяешь?

- На первом месте Мануэль Алехандро, который в последнее время стал немного «отвлеченным»... А также Роберто Ливи, Хосе Луис Пералес, все они «рафаэлисты» и мы подарили друг другу много успешных песен.

- О любви и утрате любви пели всегда, но есть вечные ценности, которые всегда вспоминаются с особой деликатностью. Как ты планируешь обновление репертуара?

- На самом деле я не знаю, какие слова могут привлечь мое внимание. Есть старые хиты, вроде «Desde aquel dia», которые по-прежнему заставляют публику вставать с мест. Что действительно изменилось – это моя форма выступления, потому что надо быть очень глупым, чтобы ничему не научиться после стольких лет работы и совместных выступлений с такими личностями, как Рубинштейн и Кабалье.

Текст внизу 2 и 4 столбцов: «Главное для меня – получить поддержку испанской публики. Потому что находясь за границей, я распространяю там все испанское, и в тот день когда я не наберусь эмоций здесь, со мной будет покончено и за границей»

«Мне очень хотелось объехать Испанию, как я это сделал в шестнадцать лет. И я выхожу на сцену, чтобы отдать все, будь то в Саморе или в Сьюдад-Реале, так, словно это Нью-Йорк»

- «Escandalo» - это прилипчивая песня, которую использовали для сопровождения радиопередач, в которых говорили о политических и финансовых скандалах. Как тебе нравится, что в этих случаях тебя используют для создания настроя?

- Я не чувствовал себя неловко, потому что единственное, что я идентифицирую – этой свой голос. Не так давно что-то похожее было в Пуэрто-Рико, потому что у губернатора Рафаэля Фернандеса Колона девизом кампании было «Я тот, за кого вы должны голосовать» и он ассоциировался с песней «Yo soy aquel» (я тот) из моего репертуара.

- Каким ты находишь пульс Испании теперь, когда ты проехал ее от края до края?

- Я вижу, что она волнуется и беспокоится. Ясно, что нужны политические перемены, и особенно четко это вижу я, поскольку постоянно приезжаю и уезжаю из страны, и убеждаюсь, что все идет по-прежнему и проблемы уже стали вечными.

Он поет даже по-японски

- Выбор песен сильно зависит от страны, в которой ты выступаешь?

- Если это концерты, являющиеся частью одного турне – нет. Я всегда пою по-испански, хотя у меня вышло пятнадцать дисков на английском языке, и я пел песни по-французски, по-немецки, по-итальянски и даже по-японски. Но их я пускаю в конце, когда аудитория уже вопит и публика аплодирует стоя. Именно тогда я хочу показать им: «Смотрите, у меня не было недостатка в языковых средствах. Но кроме того, что вы видели, я умею делать это…»

В Севилье мы сможем увидеть, как он исполняет все – от «Malaguena», «Ave Maria», «A mi manera», «Maravilloso corazon», «Te estoy queriendo tanto» или «Inmensidad» до «La flor de la canela», «La quiero a morir» (Франсис Кабрель), «Echale guindas al pavo»... Для первого прощания он приберегает «Que sabe nadie», слова которой так хорошо описывают то, что он пережил из-за пересудов о его личной жизни. Для выходов на бис он оставил три самые свои популярные песни: «El Tamborilero», «Yo soy aquel» и «Como yo te amo».

Приближается время выступления и нам надо поторапливаться. Он говорит, что в следующем году мы сможем увидеть его на киноэкране, так как его сын, которому двадцать два года, хочет стать режиссером, и предложил ему сыграть главную роль в комедии. «И он сказал мне, что не хочет, чтобы я в этом фильме пел, чтобы доказать, что я также могу быть хорошим актером. Кроме того, он возьмется создать документальный фильм обо мне как о певце, трехчасовую хронику с кадрами из Испании, Японии, Соединенных Штатов и т.п. Это идея фильма в том же роде, какие делали о Ролинг Стоунс, Мадонне и других знаменитостях.

Через несколько минут театр уже полон и ждет его появления. Он выходит один, без музыкантов и музыки, и пружина восторга заставляет всех присутствующих подняться и две минуты аплодировать ему, хотя он даже рта еще не открыл. При таком начале представьте себе последующий апофеоз. Вместо того чтобы позволить концерту идти своим чередом, раз лошадь-победитель уже известна, он хочет поднять планку еще выше и поет с таким выбросом адреналина, что кажется – он намерен надорвать легкие, часто он отбрасывает микрофон, чтобы подтвердить, что у его громозвучного голоса пока еще не кончился срок годности. Решительно Рафаэль - очень «heavy» (тяжелый) певец из старой доброй Испании.

Бездна глубины

«Мой сын собирается поставить обо мне трехчасовой «документальный фильм» с записями моих концертов по всему миру, такого же рода, как те, что сняли о Ролинг и Мадонне».

Он демонстрирует свои гримасы, позы и варианты походки. Он берется за свои песни так, словно бросается в бездну.* И через считанные секунды своими танцевальными па заставляет вспомнить о музыкальной комедии, или драматизирует свое воодушевление как актер, работающий по системе Станиславского, а потом начинает отплясывать фламенко... Рафаэль и его стереотип проглотят любое новшество и изменение, потому что у него такой безупречный имидж (преувеличенный юмористами, которые его имитируют), что он превращается в целую рощу, не мешающую видеть лес его безусловного доминирования в шоу-бизнесе. Поэтому его поклонники делятся на две части: тех, кто предпочитает видеть его и тех, кто решил – непростительная ошибка – только слушать его песни.

Рафаэль в Севилье. Неизбежно всплывает воспоминание о его друге Антонио, которому он посвятил прочувствованные строки в АВС по случаю его смерти. «Я отделался лучше, чем он, в плане признания и наград. Меня не волнует, что в Андалузии не подумали о медали для меня, жизнь в этом смысле была ко мне добра. Может быть, когда-нибудь они вспомнят...»

Хуан Луис Павон
Фото Х.М.Серрано
18.02.1996
АВС
Перевод А.И.Кучан
Опубликовано на сайте 28.03.2010

Примечания переводчика:

* cante jondo - досл. глубокое пение - стиль фламенко.